Настоящая сказка не кончается никогда, она только переходит из одной в другую. ©


Страница моих сказок Вконтакте

Если меня тут вдруг нет - я непременно вернусь. Потому что сказки - не заканчиваются.
URL
18:36 

Единороги верят в нас

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©


Верьте в единорогов, как они верят в нас. Белые, строгие, глаза звёздные — они ступают осторожно по чьим-то снам. Зимние единороги, очи звёздные, в гривах долгих снежного серебра — бусины хрустальные, искры пламени фонарей тёплого. То постарался фейри одинокий, которому не сидится в холмах. Фейри (нарисованные сны, полосатый берет и шарф, кем-то подаренный, пальцы озябшие и осеннее злато в крови) бродит по городу зимнему, рисует на задних стёклах спящих машин рожицы чудные и забавных зверей, на окнах — узоры и вечные цветы.

В сумерках синих пасутся на снежных цветах, под луною цветущих, единороги — белым-белы, копыта раздвоённые, рога витые алмазные, собою чисты, как едва выпавшие снега.
Напившись Имболка молока, чья-то рогатая мечта ветра лихие февральские усмиряет тихим ржанием и взмахом львиного, с кисточкой хвоста. Ветра дикие ластятся котами призрачными, громадными к шёлковым, атласным бокам. Фейри-художник расчёсывает гривы нежного серебра, называет по именам, напевает тихонько: «Исчезнут звёзды и луна поутру, будущее незваным гостем придёт, но взглянув в небеса, увидишь средь облаков сиянье его — ступает в выси последний единорог...»
Где-то песне вторит белое дерево, что вечно спит (на ветвях его — звёзды, чьи-то нерождённые мечты, а у корней — зверь крылатый невиданный, что и во сне древо хранит) — может быть, единороги — тоже его сны...

В лесах древних, позабытых спит тайное волшебство. Птицеглавые звери, пение ледяного водопада хрустальное, человечий печальный лик Оленя и луна меж его рогов. Лес средь улиц прорастает, лишь с утром туманом истает морок.
Звёзды с еловых ветвей опадают, рассыпаются под ногами искрами серебра. Поёт фейри, заплетает гривы долгие, глядится в единорожьи глаза.
Верьте в единорогов снежных, зимних, нежных, что гуляют во снах, верьте в них, потому что они верят в нас.



@темы: счастье - есть, сказки, зима

08:49 

Бытьё драконье

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Автор своей волей нахально сделал древнегреческого поэта, поэтически переложившего труд о звёздах, драконом :) Добавление к имени окраса собеседника - уважительное обращение.
Речь идет о фильме «Сердце дракона» и любимой драконокниге автора.

И честное слово, мне был бы приятен даже смайлик в ответ!


1. К слову о драконах

Драконы всегда были видом малочисленным. То принцессы, то рыцари, которых на подвиги тянет, то охотники за сокровищами, то слухи нелепые - мол, там слопал кого, там город спалил, там дань требовал (как, как еще прикажете прожить порядочному дракону?!)… Тяжела жизнь драконья!
А тут ещё человекам вздумалось цивилизоваться — вот ведь ленивые существа! Дабы ничего не делать собственными руками, они выдумали кучу всего ненужного, но крайне осложняющего жизнь редким мифическим видам. Нет, драконы были слишком разумны, чтобы вот так вымереть, хвала звёздам, не динозавры же.
читать

@темы: ...прозваньем - дракон, "Бытьё драконье"

20:26 

Подарок для Морры

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Туу-тикки не боится Морры, до страха ли, пока целый мир живёт - звенит льдинками, ветрами поет, а там - снежная буря идет, и Снежная лошадь Деву везёт. А Морра бродит кругами по Муми-долине, будто изваянной изо льда, вздыхает тихонько - костры все гаснут и гаснут, а внутри - холодная пустота. Тщетно Морра ловит и ловит отблеск чужого костра, - так и не узнать тепла никогда. От одиночества и страха чужого Морра растёт, вскоре уж станет как гора - она, быть может, предпочла бы булочки с корицей, но рядом с нею замерзают звери и птицы, не зажечь и крохотного костра - какая уж тут нормальная еда!
Зимний ветер волчьими голосами поет, море беспокойно спит подо льдом, и, быть может, все мы - лишь его сон.
Морра бродит, чует страх - вот-вот сама волком взвоет, такая тоска! Одинокий огонек сияет сквозь мрак - окошечко купальни, будто тёплый маяк. Морра заглянуть в окно норовит - разноцветна слюда, а по стенке тонкой тут же ползёт полоса льда.
Туу-тикки бестрепетно выходит на порог; вот уж кому Морра не Морра - всё равно.
Туу-тикки вручает мандаринку, и съёжившийся, бывший громадным призрак растерянно принимает дар.
- Съешь-ка, - Туу-тикки говорит, - такая нынче пора. Счастлив должен быть всякий, пока горит в небе Звезда. А хочешь погреться - добро пожаловать сюда.
Морра смущённо уходит во мрак и бродит, слушая ветра, но мандарин в ладонях греет лучше любого костра.
"Такая нынче пора", - шепчет Морра беззвучно. Всего-то раз не пожалели тепла...
Морра у берега садится, слушает, как поёт Туу-тикки - о звёздах и море, что как небо зелено, о китах в вышине и драконах зимы; где-то невдалеке мнится цокот копыт.
Солнце всходит, поодаль щурит льдистые глаза зимний дракон - переливаются, сияют в шкуре алмазы и жемчуга.
Рыжий мандарин сияет ярче зеленоватого морского льда.
(К весне из бережно хранимой мандаринки непременно выведется лиса.)
Рыжая, как солнце, Морра счастливо глядит в небеса.

@темы: Муми-дол, сказки

00:06 

Хранители снегов

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
АПД-2018: пускай история написана с год назад, а выложена уж полгода как, но именно сегодня этот замечательный день - поднимания... то есть обучения танцам пингвинов)) Потому я поднимаю пингвина... то есть пост.
В замечательном КаленДаре есть дивный праздник - День обучения танцам пингвинов. К пингвинам я неравнодушна, как пользователь "пингвиньей" операционки и подниматель этого самого пингвина. Который точно падает только для того, чтоб его подняли. В общем, что вышло...
Кроме того, я нежно люблю собственных героев, и снежный маг здесь появился из другой моей сказки.


В солнечный день, когда холодное море того самого непередаваемого сине-зеленого цвета, а льдины и снег сияют так, что больно глазам, община пингвинов наблюдала, как из воздуха буквально, будто вышагнул откуда-то, да и упал с порога, появился человек.

Выбравшийся из сугроба волшебник (был он неприлично молод для волшебника, но пингвины в волшебниках не разбирались) огляделся по сторонам, сказал хмуро:
— Вот уж действительно, никогда не знаешь, куда дверь откроется, особенно весной!
Отряхнул от снега неуместные в Антарктике длинные, туго подпоясанные бело-синие одеяния, расшитые замысловатым узором понизу. И замер, подняв голову, впитывая красоту сверкающих снегов, говорливого сине-зелёного моря, причудливых ледяных громад.

Пингвины потихоньку подобрались поближе, уставились любопытно. Человек совсем был не похож на тех людей, что они видели тут прежде. И холода ничуть не боялся, прямо как они сами.
читать
запись создана: 14.05.2017 в 15:27

@темы: сказки, птицы, зима, КаленДарные сказки

22:00 

Ночь волшебства

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©

Морозной ночью серебрится в свете луны снег, тишина обнимает мир мягкими лапами.
Синеют глубокие отпечатки в снегу — они остались от игр ребятишек днём, и лишь в эту пору становятся иным. Рождаются из снега снежные ангелы — белоснежные пушистые крылья, синие льдинки-глаза, инеистые рубашки до пят, а сами росточком меньше ребёнка — и нет больше следов-отпечатков в лохматых сугробах (сами сугробы ночью этой бродят снежными зверьми, ступают важно льдистыми лапами, встряхивают снежными синеватыми гривами, где запутались разноцветный серпантин и конфетти из хлопушек). Снежные ангелы расправляют крылья, обвязывают себе шеи серебристой мишурой вместо шарфиков, вспархивают стайкой — ровно метель на миг поднялась, тут же унявшись. Снежные ангелы ловят огоньки мерцающих праздничных гирлянд, собирают пушисто-рыжий свет добродушных фонарей, что похожи на изысканных зверей-жирафов, ткут серебристое невесомое кружево, вплетают в него запутавшееся в ветвях наряженной ёлочки детское ожидание чуда, раскидывают вуаль над спящим, зарывшись в снег, городом, а сами взлетают выше, выше над домами — и самый высокий из них начинает казаться не выше вон того дерева.

Звенят, рассыпают серебряную пыль, в которую обращается снег в их ладошках — чтобы всем снились добрые сны в эту ночь, чтобы забылось всё дурное, чтобы в каждом сердце расцвёл дивный цветок.
Рыжие фонари кивают головами в снежных шапках и, кажется, тихонько мурлычут, хоть и не умеют этого звери-жирафы, даже волшебные, и от тёплого их света рыжеют постепенно кудри снежных ангелов. Понизу бродят снежные звери-сугробы — залежались за день.
Ангелы, утомившись, качаются на ветвях — снег осыпается с веток, распушается, распускается дивными снежными розами.
Ангелы радостно хлопают в ладоши, подумав немного, дуют на деревья, касаются веточек — ясна, морозна тихая ночь — и серебряными становятся деревья, мерцает серебристое кружево ветвей на фоне тёмно-синего неба, и звёзды путаются в нём.
А потом загорается одна, та самая звезда — и из лучей её и чистого снега плетут снежные ангелы мост; уходит прямо в небо, тёмно-синее, бездонное, расшитое серебром, тот мост, кто ступит на него, никогда уж прежним не вернётся. А уж что увидит там, куда мост его приведёт — не расскажет никому.
Ляжет дивный кружевной мост через всё небо, а началом — к твоему окну. Иди на свет Звезды...
Тиха, морозна ночь, чистым белым пламенем объят мир. Звёзды цветут в тёмной морозной глубине, снежные цветы на Земле. Рождаются чудеса в снежной тишине — сперва робкие, несмелые — чтобы расцвести потом в душах людских.
Качаются на серебристых ветвях снежные ангелы — на звон колокольчиков, на переливчатый свист птиц, на журчание ручейка похожа их радостная речь, но сейчас они молчат, чтобы не спугнуть главное чудо тихой ночи, что вот-вот расцветёт.

* * *

@темы: сказки, зима, ангелы, "Небывалый ангел"

18:23 

Мостодень

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©

Мосты, что появляются осенью тут и там, соединяют берега разных миров — следует подумать не единожды, прежде чем ступить: готов ли оказаться там, куда мост тебя приведёт?..
Мосты любят путешествовать, но лишь осенью, в пору открытых дверей и троп могут это делать. Оттого осенью никогда не знаешь, на какой берег попадёшь, пройдя этот мост. Мосты мнят, что им — знать лучше, где тебе надо быть.
Такие разные — каменные, деревянные, стальные… каждый — тропа в иной мир, у всякого свой нрав — один упрямо будет приводить тебя на тот берег, и больше никуда, а иной вовсе заведёт неведомо куда. И поди потом выберись из этого «неведомо». Впрочем, а захочется ли? Может, и правда, мосты приводят туда, где тебе должно быть. А «неведомо» может оказаться ужасно интересным. Хоть раз в жизни его, это «неведомо», увидать собственными глазами! Мосты очень любят таких любопытных, мосты скучают — ведь нет ни одного, кто понимал бы их, слышал медленный разговор. Лишь вечный бродяга, любитель незамысловатых песен, сыгранных на губной гармошке, друг обитателя тихой и уютной долины, немного понимает их. Он ведь тоже вечно стремится к другим берегам…
Мосты разные — дружелюбные и не очень, вредные и легкомысленные (это каменные старые — основательные и солидные, а какой-нибудь из новомодных стеклянных — так у того вечно ветер сквозь опоры, да и опор тех всего ничего…)
Иной так мнит себя драконом — погляди, как горделиво выгнул каменную, поросшую мхом спину над чёрной осенней рекой (на дне — затонувшее злато листвы, драконье сокровище, диво ли, что мост мнит себя драконом, злато стерегущим?)! Наверное, средь них есть и те, кто был когда-то драконом — да так и уснул навсегда. Драконы ведь каменеют, умирая. Может, они, для кого не преграда грани меж мирами, прокладывают тропы и во сне. Пусть и каменный этот сон.

Может, мостами становятся иные из бродяг, кто не в силах был усидеть на месте, кого звали дороги и перекрёстки — лишь так могли продолжить свой путь. Кто знает?..

Мосты — живые, и странно вздрагивают перила под ладонью. Кажется, вот-вот услышишь — и поймёшь... Но лишь по-прежнему поёт ветер, бормочет что-то река или шумит городская магистраль.

Мосты не теряют надежды найти того, кто будет понимать их и рассказывать им истории о тех мирах, куда они приводят.

@темы: сказки, КаленДарные сказки

18:24 

День рождения Оле-Лукойе

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Для историй у меня скопилось уже несколько замечательных тем-праздников из волшебного КаленДаря, но из-за моего графика все они выкладываться будут теперь уже не в срок))
Прим: из зонтика Оле-Лукойе у меня почему-то вышел каракаса-обакэ - вполне себе симпатичная нечисть из японского фольклора. Да и фонарик тоже оттуда, даром что не бумажный, как в оригинале.
Стиль любимого сказочника выдержать мне не удалось - что поделать, у меня уже есть свой собственный.


Рядом с Оле-Лукойе даже вещи — говорливы, всякая свою историю рассказать норовит; на то он и сказочник, чтоб мир рядом был таков, каким бывает разве во сне. Создан-то он был сразу волшебным, да вот беда — наяву в волшебство люди верить разучились, так что только сны и остаются. Ведь волшебству тоже где-то надо случаться. Принцы, принцессы, море, что является прямо к твоему дому, принося с собой великолепнейший корабль — целое путешествие можно совершить, а наутро — снова в кровати, говорящие птицы и звери, чудесные страны. Ну не повод ли ждать ночи с нетерпением?
Оле-Лукойе, что приходит к добрым детям (даже если они давно уж выросли), выглядит, как ему вздумается, и даже кафтан его меняет цвет — ведь волшебство никогда не бывает одинаково, а уж Оле-Лукойе совершенно точно волшебник, пускай бороды у него обыкновенно нет, да она ему и ни к чему. В старые времена он носил и другие имена, и кем только не был — в старые времена и мир был иным, что тут говорить!
читать

@темы: сказки, кошки, дети Мау, КаленДарные сказки

20:37 

Не то, чем кажется

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Не слишком уверена, что история подходит именно для этого дневника, но пусть пока будет здесь.
Примечание: было написано на ФБ-2017, бета Хикари-сан

Город. Скопление многоэтажных зданий и ярких, зазывно горящих витрин, редкие робкие вкрапления частных домов — кусочек деревни посреди шума современной цивилизации, — бесконечные ленты дорог. Почти живое, почти одушевлённое создание, что никогда не спит. Спешащие люди не дают себе труда задуматься над тем, что город такое на самом деле. Какой он на самом деле. Не дают себе труда взглянуть краем глаза, чтобы увидеть то, что совсем рядом — неявное.
читать

@темы: сказки города N, сказки

17:31 

Сказочные аватарки

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Я сделала их много, а потому решила поделиться. Брать можно свободно :)






читать

@темы: счастье - есть, радость души

01:00 

Хранитель кораблей

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Прим. 1: белый стих; корабль - это военное судно, все прочие - просто "суда", но так звучит красивее :)
Прим. 2: затон - здесь: место стоянки и ремонта речных судов, оборудованное в речном заливе. Хранитель придуман был специально для пишущейся в соавторстве книги


Есть кладбище для кораблей, отживших век, — спят мертвым сном в затоне птицы рек.
Пустынно и дико, кругом тишина, ласкает берег лениво чёрная вода. Корабли умирают, остаётся лишь остов — останками корабельными выложен маленький остров... Внутри остовов заводится пустота, в осколках мутных зеркал отражаются призраки призраков иногда.
Погибшие корабли чайками мечутся теперь над волнами, души других уходят звёздными путями.
(Как умирают чайки — неведомо никому, быть может, где-то под парусами идут?)
Ночами расцветают нагие мачты и антенны синими мёртвыми огнями. Сгустится вдруг, забурлит, засияет чёрная вода, явится серебристый силуэт — Хранитель тех, до кого никому дела нет.
Создание, что увидено кем-то во сне, безымянно от века, таится на речном дне, при луне из вод соткётся — сон кораблей...
Засыпает река. Спят под покрывалом снежным корабли.
Бродит Хранитель, поёт без слов — ему одному корабли нужны и важны. Печально жмутся к остовам остатки позабытых снов...
Разрушены причалы, верфи забыты, под землёй уснули мастера.
«Звёздный ветер расправит крыла-паруса… Спите, ждут вас небеса...»
Неспешно воды текут звёздной реки, плывут, паруса воздев, серебристые облака-корабли.
Ржавы, прогнили борта, истлели давно паруса. Крысы сбежали на берега.
«Там, где с морем смыкаются небеса, за Краем, где киты плывут, неся на спинах другие миры, там бездна поёт, звёзды цветут и течёт Млечная река...»
Поёт Хранитель кораблей, ступает по кромке чёрной воды. Звёзды светят сквозь него. Остаются на песке, серебром под луной сияя, глубокие странные следы.
Истает силуэт, будто не было его, плеснёт тяжёлая вода, сонно проворчит что-то река.
Эхом истает шёпот вдали:
«Вас ждут небесные причалы, спите, мои корабли...»
Птицы рек уходят по Лебединому пути.
Там звёзды поют, серебряны и холодны.

@темы: странные рассказки, сказки города N

17:04 

День трамвайных поездок

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Трамваи ходят каждый день. Работают, будто смиренные лошадки. Терпеливо ждут опоздавших на остановках, звенят на поворотах, прося освободить дорогу. Работают допоздна, тихо дремля ночами (в тёмных окнах отражается луна, и трамваям снятся сны о рельсах, уходящих прямо в небо, и звёздные поля вокруг, и вьющийся рядом игривый ветер) — и ни капли волшебства. Лишь иногда затуманиваются невесть отчего круглые фары-глаза, и вожатый, недоумевая — верно, роса, — смахивает капли воды ладонью. Но в один-единственный день трамваи обретают свободу воли — и вожатый им ни к чему.
Может быть, на пустынной узкой улице, где глядят двухэтажные домики окошками зашторенных глаз друг на друга и никогда не было рельс, может быть, на позабытом старом мосту, где даже поручни витые порыжели, а внизу совсем измельчала прирученная городская река, прозвенев, остановится вдруг рядом трамвай (дуга, кажется, просто упирается прямо в небо, безо всяких проводов, пути же исчезают вслед за вагоном) и распахнёт двери. Прижмурит круглые фары-глаза.
Поколеблешься — закроется дверь и трамвай уйдёт, а где-то не дождутся тебя. Ведь любая дверь распахивается лишь раз в жизни. Осмелишься, возьмёшься за странно тёплый под рукой, будто живой, поручень — и подмигнёт рыжий поворотник, будто ободряя.
Стучит алый, будто закат, трамвай через иные миры — разматывается клубок рельс, что тоже ведь Путь. Сядешь, если сердце зовёт куда-то — и сойдёшь неведомо где… Может, там, куда стремится сердце, а может, там, где должен быть, сам о том не зная. Ступишь на мозаичную мостовую или на истёртую многими шагами брусчатку, окажешься на позеленевших мраморных ступенях неведомой библиотеки, а то и вовсе — на пустынной станции (или же лишь призраке её), где гуляет ветер, — трамвай уйдёт, оставляя пенный след, по рельсам, лёгшим на воду, а в небе вместо луны — сияющее кольцо от края до края.
Сойдёшь где-то далеко — тихонько закроет двери трамвай и поедет прочь, тая на ходу, будто чей-то обман. Лишь, затихая, укатится эхо звона.
Однажды трамвай вернётся, но не будет тебя.
По Пути можно пройти лишь вперёд, назад — никогда.

@темы: сказки, КаленДарные сказки

21:41 

Драконы Осени

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©

Упавшие звезды становятся сердцами драконов — оттого они не принадлежат ни к зверям земным, ни к птицам небесным и вечно стремятся в небо, где родились их сердца, и оттого горит у них внутри яростное, негасимое пламя — пламя звёзд. Осень тоже горит огнем, пусть и осыпается это пламя потом белым пеплом снега, но оно — живет. Драконы сжигали когда-то поля и города — живое пламя не удержать, оно жжёт изнутри, оно рвётся на свободу — и не всякий дракон сумеет себя обуздать, стать тем, кем должен быть — звёздной птицей, которой открыты все пути. Драконы — ушли, драконы укрылись не где-то, а в когда, совсем рядом и далеко бесконечно.
Они — в осени, они — сама осень, пламя, объявшее мир.
Туман — взгляд их, в котором тонут слабые души, взмах крыла — порыв ветра, срывающий пламя листвы, колкий, ранящий свет осенних звёзд — музыка душ их.
Осень горит драконьим пламенем.
Вон там, в тумане, таится угловатый силуэт, и ранит серебро взгляда.

@темы: ...прозваньем - дракон, сказки, осень

21:20 

Ночь Охотника

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
На самом деле, тут смесь моих "Хранителей года" с циклом о временах года другого автора. Писалось некогда с его разрешения и ему же в подарок.

Примечание: еще одна самайнская сказка, смешение разных легенд о Дикой Охоте

В канун Самайна истончаются грани между мирами, призрачной становится сама реальность, тени бродят средь живых, а средь живых ходят те, чьи души мертвы, - законная добыча Дикого Охотника.
читать

@темы: сказки, призрачные грани, Хранители года, Дикая Охота

09:52 

Ведьмин кот

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©

Описание: У всякой ведьмы должен быть чёрный кот. Или у всякого чёрного кота должна быть ведьма?..
Примечание: 1. Был написан в подарок на день рождения для Эмберли, выложен на ЗФБ-2017, бета Санди Зырянова
2. поскольку отчего-то никто не понимает: полное имя - Алишия, сокращённо - Алиша. Это не ошибка и не опечатка.

Быть куратором ведьмы — неблагодарное и опасное дело. Поэтому в кураторы идут исключительно коты. Конечно, бывают и исключения, но котам обычно легче совладать с магией подопечных. Для тех, кто все ещё не понял, поясняю. Каждой ведьме полагается чёрный кот, и каждая ведьма уверена, что этот кот — забавная зверушка, если повезёт — ещё и фамильяр, усиливающий её собственную магию. И, конечно, всякая ведьма полагает, что это она заводит себе кота. Потому что так полагается. На самом же деле это мы, чёрные коты, заво... специализируемся на людях с экстраординарными способностями и с давних времён приглядываем за ними.
изображение

@темы: сказки, кошки, дети Мау

21:25 

Дуб дубом

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Краткое содержание: Тяжело жить дураку на свете, если счастье его — в сказках только
Примечание: бета незаменимая Хикари-сан, написано на ФБ-2017; отсылка к знаменитому зачину поэмы «Руслан и Людмила», использование мотивов русских (и не только) народных сказок

Жили да были в царстве некоем — может, и тридевятом, да только никто себе труда подсчитать не давал — царь с царицей, и были у них три сына. Ровно как в сказках. И, ровно как в сказках, старшие-то царевичи, Василий с Петром, умом и ловкостью не обижены, на радость родителям, а младшенький, Иванушка — не был бы царевичем, так дураком бы называли.
читать

@темы: сказки

22:07 

Часовщик заводит осень

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Далеко (может, возле холодного моря) в старом городе - невысокие домики, белёные башенки с флюгерами-петушками - есть башня красного кирпича. Башня едва не старше самого города - быть может, она выросла сама собой, и никто её не строил, а уж город появился потом, после пришли и люди, чтобы в домах не завелась пустота. Нет дорог за пределы города, но есть пути из него; сквозь мостовую растёт трава и осенние рыжие цветы.
Гуляют по улицам люди, что призраки для всех прочих, рассеянно раскланиваются друг с другом и с осенними призраками. В их глазах - небеса. Скользит, стелется, ластится робко к ногам, как бродячий пёс, неприкаянный туман. На дверях домиков - венки из ветвей, переплетённых осенними травами, украшенными орехами и желудями; над порогом - веточки рябины.
Часовщик медленно поднимается по винтовой лестнице башни - все выше и выше, туда, где бьётся сердце ратуши - громадные часы. Крутит с усилием деревянную ручку, давно уж отполированную касаниями ладоней - скрежещут, трогаясь с места, шестерни, поднимаются вверх гири громадных ходиков - стрелки начинают вечный круг.
Желтеют листья, прохладны становятся ночи и прозрачны - дни.
Часовщик заводит осень.
Бьют колокола часов, играя старую мелодию - мелодия нежна, как полуденное сентябрьское солнце, и всякий, услыхавший её, почувствовал бы, что знал её всегда. Всякие полчаса, четверть часа бьют малые колокола, каждый час звенит мелодия, плывёт в прозрачном воздухе далеко-далеко.
Ещё час осени прошёл...
Златым и алым расцветают рощи и леса, горит осень, сжигая себя, янтарное время сплетается в клубок.
Играют мелодию часы на старой башне, увитой понизу пожелтевшим хмелём, замирают осенние духи, что бродят меж живых: слушают; люди рассеянно проходят сквозь дома.
Серебриста поутру, хрупка поникшая горестно трава, догорают последние цветы и пронзительно-далека небесная глубина.
Кончается завод, заспешив сперва, подгоняя время (враз облетает листва, пеплом осыпается пламя осени, наги остаются деревья и печалится ветер, плачет заунывно небо), часы замедляют ход, идут всё медленнее, мелодия - всё тише, наконец стрелки замирают совсем, а от мелодии остаётся лишь неслышный звон тонких осенних паутинок.
Со скрипом поворачивают клювы на север петушки-флюгера.
И наступает зима.

пояснение

@темы: иные города, странные рассказки

22:52 

Охотничья Луна

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Традиционная самайновская сказка, написанная чуть раньше.

Ступает по острой, хрупкой серебристой траве белый пёс, пёс-призрак; алы глаза его и уши; нахохлённый ворон сидит на тонкой нагой ветви, странен птичий взгляд: близко Охота!
В сумерках сквозь туман являет себя полная луна; высокое око её печально.
Пришедшая ночь шепчет, и не её вина, что никто не понимает, не слышит, и мстятся в шелесте ветра голоса потерянных душ. Вздрагивают люди за запертыми дверьми, не зная отчего. Собран урожай, ныне время собирать иную жатву. Открыты нынче двери. Глуха тьма Долгой Ночи.
Охота грядёт!
Вновь загнана будет жертва - чтоб сдвинулось замершее колесо, завершая круг, и был дальше мир.
Невинная душа ли, принявшая облик олений, дикий зверь, иль фэйри, чей облик текуч, как вода, и каждое отражение - истина и ложь, - Белый Олень мчится сквозь ночь, и пути ему не нужны. Преследует Дикая свора по воздуху, воде и земле - негде укрыться жертве долгих Охотничьих ночей, не спасёт острозубая злачёная корона владыки лесов, и мешается подвывание псов с хрипловатым кличем охотничьих рогов.

Свернёт на миг Дикая кавалькада, когда послышится плач. И кто-то из Охоты, нагнувшись, подхватит в седло заблудшее дитя. Станет всадником в свите Дикого короля дитя, изберёт его фэйри-конь, которому не нужны пути, а взамен кто-то из охотников уйдёт на иной круг - время придёт, прощение будет получено.

Ветви трещат, взмётываются мелкие волны под ударами копыт: мчится Белый олень, напрягая последние силы - Охота уж близко.
Когда вечная жертва Диких Охотничьих Ночей окропит горячей кровью землю, алым окрасится луна.
Если мир примёт жертву - с первыми лучами солнца та оживёт. Завершится извечный круг.
Охота идёт!

...Тревожатся псы, дикий алый отблеск мерещится в их глазах.
Охотничья Луна сияет с небес, и поёт вдали рог.

Пояснение

@темы: собаки, сказки, луна, Дикая Охота

21:06 

"Белая лошадь"

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Есть где-то в городе, на одной из старых улочек, где средь лета царит тёплая осень (осень в золотисто-кремовых стенах двухэтажных домиков, в громадном зонтике-козырьке над магазином, в редких золотых листьях-лепестках на мокром асфальте), некое заведение под названием «Белая лошадь». Едва прочитав название на деревянной вывеске-табличке, я отвожу взгляд, хоть и приходится выдержать неравную борьбу с собственным любопытством. Но смотреть нельзя: вдруг узнаешь, скажем, что это какой-то там скучный бар? В сказке должна быть тайна, а обыденность разрушит ее. Сейчас же «Белая лошадь» будет тем, чем я нарисую ее. Это и делают сказочники зачастую — они не придумывают новый мир, они лишь рисуют наш, привычный таким, каким хотят его видеть они. И тем самым незаметно меняют обыденность вокруг нас.
… — Здравствуйте, Белая Лошадь, — скажу я, заходя в прохладный полумрак; звякнут ледяные колокольчики над дверьми.
читать

@темы: сказки города N

17:31 

День разговоров с городом

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Городу тоже бывает скучно и одиноко, хоть и дает он приют стольким людям и иным созданиям, даже тем, что обитают на другой его грани, но все они заняты своими делами, забывая, что Город — тоже живой. Река иногда не прочь пошептаться, рассказать, о чем давеча кричали чайки (чайки были когда-то людьми, воды забрали их — и вот теперь летают птицами), но ночами — спит, становясь тёмной и тягучей, принадлежащей уже иной грани. А потому Городу нужен кто-то, кто будет беседовать с ним. Особенно осенью. Осенью Город провожает птиц, которых успел полюбить, ёжится от дождей и грустит, будто промокший кот. Деревья роняют листья, поутру тротуары тепло-золотисты, разговорчивы — Городу внятен шёпот-шелест листвы под ногами людей. Но потом листву сметают — и некому рассказать Городу сказку. Поёт неслышно, звенит осенняя печаль, дрожит отзвук песни в воздухе — и вновь грустит Город, умолкают даже стойкие сверчки и смываются от слёз осени полоски-зебры на дорогах. А может, полосатые лошадки просто уходят гулять, утомившись лежать.

Город грустит и вредничает — подсовывает под ноги прохожим лужи, не стряхивает воду с тротуаров, гасит фонари (те грустят и никнут — каждому фонарю хочется светить во тьме, ведь они мнят себя в родстве с маяками, ну а те — в родстве со звёздами небесными) и незаметно сужает дороги. Город-в-отражении, тот, что иная грань — блекнет, отражение в водах луж идёт кругами, а потому по осени перепутываются грани — Та и Эта, из крошечного переулка можно попасть на несуществующий проспект или вовсе выйти на небывалый мост, что соединил два берега, но — ни один из семи явных, а за ближайшим углом — наткнуться на рассеянного остроухого (причём острые ушки вполне могут быть лисьими) горожанина в одеждах, столь любимых косплеерами, а вон на том фонарном столбе и вовсе плачет птица дождя. Даже двери вредничают и открываются не туда, порой и в собственный подъезд не попадёшь, а пропадёшь вовсе невесть где..

Но если у Города есть хоть один Сказочник — Город не будет больше одинок.
— Совсем загрустил? — скажет Сказочник, погладив шершавую серую стену. Бледные от недосыпа фонари мигнут в ответ. — Не грусти, не надо. Хочешь, я расскажу тебе сказку? О замечательном городе на двух берегах реки, о цветочных оградах, яблоневых аллеях и черёмуховых бульварах, о круглой площадке перед театром, что наверняка для посадки инопланетных кораблей (только очень маленьких), о городском фэйри, что обитает за витражами Речного вокзала и любит гулять по явной грани Города, рисуя красками из баллончиков и цветными мелками послания на стенах и тротуарах...
Город мурчит неслышно — чуть вздрагивает шершавая стена под ладонью — слушает.

Сказочник рассказывает — и ярче мерцают рыжие фонари в опускающейся осенней мгле, кивают друг другу и запоздалым прохожим, торопящимся каждый на свою грань, перестает рыдать птица дождя и потихоньку, чуть постукивая ножками, собираются со всей округи скамейки, прибредают серые лошадки в белую полоску, что днями служат зебрами, — тоже послушать. И после слов Сказочника где-то и вправду озорной городской фэйри-подросток (полосатые разноцветные одежки, яркий шарф, сдвинутый набекрень мягкий берет и кошачье ушко из-под него, многочисленные браслеты из мелких бусин на руках) рисует на стенах города рыб и зверей, пишет послания: «утро обязательно наступит», «плыви, как рыба», «чудо в пути», «тьма уйдёт». И вот уже плывёт по бетонной ограде золотисто-зелёная серьёзная рыба, из граффити складывается силуэт диковинного зверя, а на асфальте улыбается нарисованный красным мелом трёхлапый котёнок из породы асфальтовых котов. А кто-то дарит, отпускает на свободу алый воздушный шарик.

Город слушает сказку, отвечает на слова Сказочника ветерком в золотисто-алых кронах клёнов, яблонь и берёз, осыпает живым золотом, стелет под ноги. Не грустит больше, улыбается, жмурится довольно фонарями.

Не забывайте разговаривать со своим Городом. Ведь он тоже живой и грустит, когда ему одиноко.
И смотрите внимательно: вдруг за подъездной дверью окажется осенний лес, а за ближайшим поворотом улицы у встречного прохожего из-под берета высунутся острые ушки или из-под одежд мелькнёт рыжий хвост?..

@темы: сказки города N, КаленДарные сказки

18:22 

Осенние послания в никуда

В моих снах цветы тают и распускается снег... ©

На столе - блюдо яблок, на кленовых листьях - бокалы с осенним вином - вязь золота по краю, у стены - бездонно-тёмное зеркало, в котором отражение не живёт, из рыжей рябины бусы-оберег на окне. Осень пишет письма, бросает на ветер: быть может, когда-то к кому-то они дойдут.
Осень пишет письма: на листе берёзовом - "здравствуй", на сердечке липовом - "люблю", на тенях ракушек, листьях вязов, - "жду", на кленовых лапках - "ищи меня в сказке", на яблоневых листах -"я вернусь", пишет на листах калины, боярышника и рябины, срывает ветром заалевшие резные листы ежевики (ягоду - Дивным, осени - листья, ежевике - о лете сны), пишет золотом по резному краю, алой, розовой краской, багряной, рыжей и медовой.
Осень, позабыв запрет, вошла в темное, златодонное от павшей листвы озеро - и память осталась воде, а Осени - сон во сне, туман чужих воспоминаний, что, танцуя, ускользают из рук. Кому пишет - не знает, но... к кому-то же письма когда-то придут?
Ветер ласковым псом приносит письма обратно, кладет у ног, виляет хвостом.
Осень вздыхает, берётся за тонкую кисть, выводит снова золотыми чернилами: "пусть снятся яркие сны", "найди, непременно найди"...
Ворох посланий ковром под ногами, письма мягко шуршат, твердя написанное, чтоб не позабыть: "помни", "верю", "надеюсь" и "жду", и "я однажды непременно вернусь".
Послания мерцают золотом, порхают и кружатся, летят в никуда, вспыхивают огнём, сгорают дотла.
Над рекою, в заводях тумана, танцуют беззвучно чьи-то видения и сны, на холмах водят хороводы вечные ши. Сумерки печальны, тают на перекрестках рыжие костры, и вино горчит.
Осень пишет письма, которые никто не прочтет. Никогда.

@темы: сказки, осень

Осколки цветных витражей

главная