15:27 

Хранители снегов

Туоми Тууликки
В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
В замечательном КаленДаре есть дивный праздник - День обучения танцам пингвинов. К пингвинам я неравнодушна, как пользователь "пингвиньей" операционки и подниматель этого самого пингвина. В общем, что вышло...
Кроме того, я нежно люблю собственных героев, и снежный маг здесь появился из другой моей сказки.


В солнечный день, когда холодное море того самого непередаваемого сине-зеленого цвета, а льдины и снег сияют так, что больно глазам, община пингвинов наблюдала, как из воздуха буквально, будто вышагнул откуда-то, да и упал с порога, появился человек.

Выбравшийся из сугроба волшебник (был он неприлично молод для волшебника, но пингвины в волшебниках не разбирались) огляделся по сторонам, сказал хмуро:
— Вот уж действительно, никогда не знаешь, куда дверь откроется, особенно весной!
Отряхнул от снега неуместные в Антарктике длинные, туго подпоясанные бело-синие одеяния, расшитые замысловатым узором понизу. И замер, подняв голову, впитывая красоту сверкающих снегов, говорливого сине-зелёного моря, причудливых ледяных громад.

Пингвины потихоньку подобрались поближе, уставились любопытно. Человек совсем был не похож на тех людей, что они видели тут прежде. И холода ничуть не боялся, прямо как они сами.

— О! — сказал волшебник, уже позабыв о дурном настроении и с восторгом воззрившись на пингвинов. — О! Я таких, как вы, не видывал прежде! Нелетучие птицы?
Наскоро переплёл длинные серебристые волосы, скрепил косу ледяным кольцом, сотворённым тут же. Прислушался к чему-то… А потом слегка поклонился важным птицам.
— Приветствую, дети снегов!

Пингвины затоптались, скрипя снегом, взмахивая крыльями-плавниками, закивали в ответ.
Снег, странный человек со снежными волосами слышит снег, как они сами. И глаза — синие, как старый лёд. Снежный, ледяной, хоть и тёплый.

— Что же, пока не успокоюсь окончательно и не отвлекусь, дверь куда нужно открыть не сумею, — раздумчиво сказал волшебник, чуть жмурясь от слепящего солнца, отражающегося многократно от резкой снежной белизны. — Могу я быть гостем здесь?

Пингвины переглянулись, потоптались, подталкивая друг друга крыльями.
Музыка снегов слегка изменила тон, став… вопрошающей.
Волшебник медленно развёл руки, походя в этих одеяниях с широкими рукавами на птиц из тех, которые плавали-парили в море неба, запрокинул голову, облитый снежным сиянием, — открываясь.
В хрустальном переливчатом звоне льдинок — магия снегов — отчётливо послышалось одобрение. Гостя рассмотрели и приняли.
Пингвины закивали.

Волшебник оглядел их, улыбнулся:
— Нарядные, ровно на бал собрались!
Пингвины затоптались, склоняя головы набок, взмахивая крыльями.
— Музыка звучит, — медленно сказал волшебник, наблюдая за птицами и пытаясь понять, чего они хотят. — Снега поют и море поёт… Есть мелодия, но некому танцевать под неё.

Пингвины загомонили, кивая, топчась на месте. Правда, музыка зовёт, но что с ней делать и как отозваться, они не знали.


— Желаете, я научу вас танцевать? — предложил волшебник.
Мелодия льдов послушно легла на ладони, обвилась вокруг рук. Даром ли волшебник носил прозвание Снежного?
Гость снегов погладил эту мелодию — почти зримую, что-то этакое, блестящее, хрустально-звенящее, солнечно-хрупкое — как погладил бы котёнка, и она дрогнула, зазвучала иначе.

Пингвины смотрели выжидательно.

— Вы важные танцоры, — сказал им волшебник. — Вон как вырядились! Ну-ка, вставайте по двое!

Пингвины переглянулись, потом каждый развернулся к соседу. Одному пингвину пары не хватило, и он обиженно забил крыльями-плавниками.

— С тобой я сам встану, — успокоил его волшебник. — Ах, видела бы меня Амели — вот уж пришла бы в восторг! И месяц потом высмеивала бы...
Пингвины нетерпеливо потоптались на месте.


Волшебник стряхнул с рук снежную мелодию — та, хрустально прозвенев, взвилась над головами пингвинов, — сделал плавный шаг.
— Ну, смотрите… Этот танец может быть плавным — и он подходит вам. Один делает плавный шаг вперёд, напарник — такой же шаг назад — как отражение в воде…

Пингвины неуклюже пытались повторять, впервые жалея, что они птицы моря, которое на земле, а не в небе, человек-то явно родич тем, что вверху плывут-летят.
Мелодия, подхваченная ветром, звенела-переливалась — море тихонько подпевало ей, и пингвины упорно раз за разом делали шаг, другой, третий, кружились, снова шагали...

А потом один из пингвинов упал. Подрыгал лапами — и остался лежать. Остальные птицы остановились, выстроились полукругом, чего-то ожидая.
— Ох, — сокрушённо вздохнул волшебник.
Лежащий на животе пингвин смотрел с любопытством. С тех пор, как люди повадились их поднимать, это стало любимой пингвиньей шуткой.
Волшебник обошёл пингвина, подумал — и взмахнул рукой. Сверкающий снежный вихрь, взявшийся невесть откуда, обернулся вокруг упитанной птицы, поставил на лапы. Рядом тут же плюхнулся ещё один пингвин. И посмотрел выжидательно. Поставили и его — рядом улёгся третий. И четвёртый.
Волшебник звонко рассмеялся.
— Нет уж, если я тут буду вас, хитрецы этакие, поднимать, то провозимся мы до скончанья века — столько и маги не живут! И танцевать вы так и не научитесь.
Пингвины переглянулись и раздумали пока падать. Танцевать тоже весело.

— Ну же, раз-два-три-четыре, вперед-влево-назад-вправо; поворот, и снова — раз-два-три-четыре… Теперь один из вас кружится...

Человек легко скользил по снегу и льду, и не думая падать или проваливаться. Пингвины кружились неспешно и важно, странно-грациозно, кивали друг другу, взмахивали крыльями; меж ними танцевали — при ясном небе — маленькие снежные вихри, ластясь к рукам человека.
Мелодия зазвенела-засмеялась, хрупнула льдинками, свилась змейкой вокруг волшебника.
Над головой его соткался-расцвёл на мгновенье из танцующих снежинок венец, тут же осыпавшись серебром.
Пингвины расступились, закивали: льдам гость нравится, музыка, которой не слышат люди, для него звучит — свой, свой.

Волшебник легко поклонился в ответ, видя и понимая: хранители.

А птицы переглянулись, пошли, чуть переваливаясь, туда, где вздымалась ледяная вершина, основание которой крылось глубоко в воде, волшебнику махнули крыльями: идем!

В конце концов, гость заслуживает благодарности: он научил их танцевать — на радость льдам, снегу, солнцу и морю, на радость поющей неслышно стране снегов. И, хоть снега и льды приняли бы гостя как своего, но у него есть где-то дом, где он нужен больше. Нора, дверь по-людски, откроется там, где нужно, и нигде больше.

Следом за нырнувшими в воду пингвинами шагнул с вершины сверкающей ледяной скалы волшебник с глазами синими, как старый лёд. И исчез, словно и не было его — должно быть, открыл-таки свою дверь.
Лишь остались там, где ступал, цветы невиданные - ледяные, хрупкие, сияющие.

В стране снегов под неслышную музыку средь сверкающих льдов под синим небом кружились нарядные пингвины.

@темы: птицы, зима, КаленДарные сказки, сказки

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Осколки цветных витражей

главная