Туоми Тууликки
В моих снах цветы тают и распускается снег... ©

На рассвете, с первым лучом солнца, когда прячутся по темным углам-переулкам городские грезы и сны, в город приходит путник - яркая вышивка на коричневых одеждах, распущенные длинные волосы, смуглая кожа, гордый и хищный профиль - будто у хищной птицы. Остановившись в начале пустынной - выходной! - улицы, ведущей вверх от реки, улицы, где восходит солнце, достает флейту.
Прежде чем поднести к губам, ласково оглаживает светлое дерево пальцами. Ни один путник, ходящий по тропам - одно из тех странных созданий, что с рождения отравлены тягой к неведомому и слышат зов дорог, - не войдет в город, не представившись ему. В конце концов, это невежливо, особенно если ступаешь по тропам несбывшимся, какие всякий город бережет, являет не каждому...

Солнце, расправляющая крылья пламенно-золотая птица, отражается в окнах, заставляет их гореть червонным златом. Многоэтажные дома, пока на них не глядят, оборачиваются вдруг громадными старыми деревьями, потом вдруг над прикинувшимися зданиями деревьями вырастает отражением еще один город, и отражением кажется город на земле, а город над, город в небе - настоящим и единственным - волна изменений пробегает по городу. Но волна схлынет - и город вновь становится сам собой, потягивается магистралями, ежится всеми мостами, сонно желает доброго утра вечной подруге-реке.

Путник играет на флейте и, пока мелодия звучит, видит волну: отними кончики пальцев от флейты, дотронься до шершавого ствола одной из старших сестер-сосен... Но лишь пока звучит мелодия, земля эта грезит о былом и несбывшемся, пока звучит мелодия, шумит сосновый бор - музыка являет взгляду незримое.

Путник играет на флейте городу, потом, опустив ее, слушает тишину: будет ли ответ? Город молчит, приглядывается к путнику золотыми глазами-окнами.
Низко пролетает чайка, задев кончиками крыльев, взмывает вверх. Из птичьих глаз мгновение смотрит кто-то... нечто иное, чем обычная птица. Путник видит больше, он видит, что птица никогда не существовала, но не удивляется: всякий город обладает своей магией, и белые несуществующие птицы лишь вестники и глаза одного громадного существа, созданного людьми по его же подсказке - ведь всякий город мечтает жить и существовать, а для того надо убедить людей построить первое здание в месте, где город желает родиться и быть, дождаться, когда назовут его имя вслух - трижды, а потом уже никто и не приметит, что зданий куда больше, чем было построено человеческими руками.

К ногам слетает белый бумажный голубь, и издалека флейте звонко отзывается пастуший рожок - город слушал, смотрел, принял гостя и сообщил хранителю о нем. В единственный день, когда прошлое встречается с настоящим, несбывшееся с былью, в день рождения своего город шалит, путает дороги и тропы, быль и небыль, жмурится на солнце глазами-окнами домов. В этот день хранитель, что есть у всякого города, зримый, бродит по улицам, а улицы порой принимают вид соснового бора (если взглянуть краем глаза - можно увидеть пышные колючие ветви, нагретые солнцем стволы в каплях медовой, золотисто-прозрачной смолы). Лес и город на самом деле одно, и ночами разрастается лес, а наутро еще одним зданием становится больше.

Небывалые звери протаптывают тропы ночами - и по одной из тропинок можно пройти днем. Если приметишь стежку меж шиповника, ежевики, горшка и заячьей капусты, пройдешь ею к берегу реки, сумеешь увидеть отражение тропы в воде и ступить на нее - сможешь дойти туда, где нет и не было людей, где то же, но иное место, город и не-город разом.

Гость, подарив мелодию городу (город, многоглазый каменно-белый, зелено-лохматый зверь, спрячет мелодию, переберет ее, сроднится с ней, вплетет в ту вечную мелодию, которой звучит сам), будто один из закатных фэйри, уходит по дорожке расплавленного золота, легшей на водную гладь. Уходит, может быть, в то неведомое, где парит в небе солнечная птица, что всего лишь светило в мире людей, но птица - в настоящем мире, том, где вздымает ветви к небу вековечный лес, мосты и туннели - обиталища фэйри, где фигурки гномов, котов и медвежат в траве тихих дворов оживают, где в сумерках раскланиваются друг с другом старинные фонари, где парят белые несуществующие птицы в небе, что в нашем мире воплотятся людьми, и расправляет крылья деревянный трехглавый дракон, а у озорного беспризорного пса зеленая шерсть и хвост заплетен в косу - фейский пес .

Река перешептывается с ветром, а тот игриво волнует зеленое море по берегам, серебристы длиннокосые ивы и усыпаны золотыми звездочками цветущие липы.

Поет пастуший рог - хранитель города, невысок и рыж, совсем мальчишка обликом, стоит на перилах первого моста, зажмурившись, выводит простенькую, звонкую и чистую мелодию.
Просыпайся-радуйся-живи - поет рог.
Выгибают спины мосты, ласкает набережную громадная река. Парят в небе несуществующие птицы и несбывшийся дракон.
Лес растет.

@темы: сказки города N, сказки, иные города