22:56 

Трилита

Туоми Тууликки
В моих снах цветы тают и распускается снег... ©
Прим: сказка имеет отношение к истории "Одуванчиковая кошка" и циклу "Хранители года". Художник здесь именно тот, что в "Кошке". Хотелось приурочить сказку к Лите, но целиком с моим рабочим графиком написать уже не успеваю, потому будет кусочками
1.
Июнь - утро лета, распускающегося нежным цветком, розовые рассветы и соловьи в ночном лесу; сердце июня - сердце самого лета. Золотопламенное сердце, три волшебных ночи, три волшебных дня. Трилита - время золотого солнца, светлых, коротких ночей, полных волшебства; время русалок, дриад и прочих из Волшебного народа, время открытых дверей в холмах и время открытых огненных врат. Огонь, как и вода - врата, что ведут вовне, сумей только пройти.
Дни равноденствия волшебны, умей только видеть, чувствовать, желай услыхать.
Ночами - невозможно спать, все мерещится, мерещится далекая, чистая песня флейты, от которой щемит светлой тоской сердце, и ветер дышит травами и цветами. Невозможно спать и есть, невозможно писать - художник чаще общий язык с музой находил по ночам, отсыпаясь до полудня, после полудня сталкиваясь с суровой реальностью, в которой приходилось прилагать усилия, дабы заработать на пропитание и организовать выставку, и объясниться с заказчиком портрета, ибо вместо портрета на холсте - вишневое расплавленное солнце и река, алая закатная дорожка на зеркале воды и танцующий по ней тонкий силуэт с флейтой у губ.
Карикатуру или шарж - пожалуйте, несколько штрихов карандашом, портрет же писать неинтересно, ничего волшебного в нем нет, и ныне тратить на это время и волшебство его, особое летнее, светлое и легкое волшебство, - просто преступление. Но и лесные духи терялись в беспорядочных разноцветных мазках, и художник с досадой откладывал кисть - птица-муза совсем сошла с ума, подсказывая десяток идей разом, захлебываясь странным временем, ощущением неправильности в привычном обыденном мире, и не в силах высказать вразумительно и до конца хоть одну. Со стены ласково глядела из светлой деревянной рамки пушистая золотая кошка в одуванчиках, волшебная кошка с зелеными, будто резные листья одуванчиков, глазами и молочно-белыми, будто млеко одуванчиков, коготками. С картиной художник расстаться не сумел, после выставки забрал домой, хоть и предлагали ее купить. Живая одуванчиковая кошка вернется теперь лишь весной, но и нарисованная - успокаивала, освещая, будто маленькое солнышко, мастерскую с ее вечным полумраком и тусклым светом свечей - искусственный свет убивает любую картину.

Ночью художник сидел на подоконнике, глядя на бледные летние звезды, крошил рассеянно булочку, сытый самим воздухом Трилиты, чуть захмелевший от запаха трав и ночных цветов, влажной земли и близкой реки, будто от волшебного вина. От недосыпа мир казался тонким и хрупким, плыл, чуть слышно звеня, изменялся, являя невидимое. Шумела, шептала о чем-то роща рядом, и, если не смотреть прямо, казалось, что деревья меняются местами, бродят неспешно туда-обратно, беседуя друг с другом и, наверное, с маленькими лохматыми лесными духами.

- Не ходите в лес, - пробормотал художник, глянув на рощу и отведя взгляд - от шевеления ее становилось немного неуютно, незыблемое должно стоять на месте, не бродить, как вздумается, а он вовсе не уверен был, что ему это кажется, как и то, что светлая березка склонилась перед величавым кряжистым дубом. - Не ходите нынче в лес - там водятся тролли...
Утащат, зачаруют - себя не вспомнишь, потеряешь навек.
Тролль у финнов, к примеру, - вообще волшебное существо, не обязательно то, что каменеет от солнца.
Нынче в глубине одичавшего вдруг леса, высаженного человеком взамен множества погубленных, на синь-камнях танцевали маленькие носатые и лохматые тролли, привязав на хвостики светляков - чтоб было светло; качались на ивовых ветвях русалки, расчесывая зеленый шелк волос и напевая прохладные русалочьи песни, в которых журчит вода и манит неосторожных лунный свет.

Все нынче было иным - слишком сильно пахли травы, которыми шуршал бродящий где-то средь них по ночной росе ветер, слишком осмысленно шумели деревья и разумен, пламенно-золотист был кошачий взгляд, а Дивные норовили подмигнуть с готовых картин (целая серия для выставки Сказок), так что художнику пришлось убрать их подальше и прикрыть тряпками - порядочной картине все ж таки полагается замереть, застыть в пойманном миге вечности, не жить собственной странной жизнью, где по воде нарисованной реки идет рябь, а нарисованное солнце, сплетшее дорожку из лучей, закатывается за белый ажурный, явно нездешний мост (хоть и был писан обычный железнодорожный, но сейчас и мостам верить нельзя, мосты нынче - оборотни, ступишь - приведут неведомо куда).

И даже луна была иной, обретя теплый золотистый оттенок - диковинная монета старого зачарованного золота в небе, оплетенная зеленой лозой, Луговая Луна. Пела далеко-далеко флейта, плетя мелодию, как мост меж миром людей и миром духов.
2.

@темы: сказки, лето, кошки, дети Мау, Хранители года

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Осколки цветных витражей

главная